По следам Максимилиана Волошина (эссе)
Кто одинок в этом мире печальном?
Спросите вы -
Тот, чья жизнь мимолетна,
Подобно росе,
Увлажняющей летние травы.
Турнир императрицы Кампё,
“Двадцать песен весны”.
Живопись неизмерима, как мир; как жизнь, полна и самодостаточна. Живопись сродни любви - так же являет собой сплав жертвенности и эгоизма. Смысл ее может быть понят лишь частично.
Иллюстрация 1
Серия картин полнее раскрывает внутренний мир художника. Но каждая картина, как осколок голограммы, описывает не менее безграничное пространство, чем все созданные за много лет работы, вместе взятые.
Иллюстрация 2
Талант выразить образ несколькими линиями или пятнами цвета доступен не всем. С другой стороны, чтобы понять живопись, нужно быть подготовленным зрителем? Нужно знать особый язык?.. Нет. Дали заявлял, что его живопись открыта для восприятия. Волошин гордился тем, что первыми ценителями его акварелей были геологи и планеристы.
Иллюстрация 3
Значит, понимание живописи не требует обучения! Просто глаза зрителей могут быть отучены воспринимать. Это и есть зло обучения и воспитания. Нельзя учить; вне зависимости от того, успешно ли научение - нельзя учить. По Волошину, воспитание - это всегда насилие. Обучение - насилие. Но обучение себя - это уже причастие к таинству. Живописцу учиться - в смысле, учить себя - жизненно необходимо.
Иллюстрация 4
А учиться, конечно же, можно только на уже созданном. Во-первых - на созданном природой. Во-вторых - на созданном жившими до нас. “Если вам не хочется никому подражать, будьте уверены - из вас ничего не выйдет…” Это внутренний источник новизны живописи Сальвадора Дали. Волошин подражал японцам, Тернеру, парижским рисовальщикам. И понял в конце концов “строй земли”. Потому, при всей ирреальности пейзажей Волошина, пропорции элементов пейзажа абсолютно выверены. Геологи и планеристы увидели в них свою землю. Но это относится только к акварельной живописи Волошина 1920-х годов. До того Волошин прошел длинный путь.